Заметки по Русской истории XVIII века

Александр Сергеевич Пушкин

Александр Сергеевич Пушкин

Заметки по Русской истории XVIII века

По смерти Петра I движение, переданное сильным человеком всё еще продолжалось в огромных составах государства преобразованного. Связи древнего порядка вещей были прерваны на веки; воспоминания старины мало по малу исчезали. Народ упорным постоянством удержав бороду и русской кафтан, доволен был своей победою и смотрел уже равнодушно на немецкий образ жизни обритых своих бояр. Новое поколение, воспитанное под влиянием европейским, час от часу более привыкало к выгодам просвещения. Гражданские и военные чиновники более и более умножались; иностранцы в то время столь нужные, пользовались прежними правами; схоластической педантизм по прежнему приносил свою неприметную пользу. Отечественные таланты стали изредко появляться и щедро были награждаемы. Ничтожные наследники северного исполина, изумленные блеском его величия, с суеверной точностию подражали ему во всем, что только не требовало нового вдохновения. Таким образом действия правительства были выше собственной его образованности и добро производилось ненарочно, между тем как азиатское невежество обитало при дворе.[1]

Петр I не страшился народной Свободы, неминуемого следствия просвещения, ибо доверял своему могуществу и презирал человечество может быть более, чем Наполеон.[2]

Аристокрация после его неоднократно замышляла ограничить самодержавие: к счастию, хитрость государей торжествовала над честолюбием вельмож и образ правления остался неприкосновенным. Это спасло нас от чудовищного феодализма и существование народа не отделилось вечною чертою от существования дворян. Если бы гордые замыслы Долгоруких и проч. совершились, то владельцы душ, сильные своими правами, всеми силами затруднили б или даже вовсе уничтожили способы освобождения людей крепостного состояния, ограничили б число дворян и заградили б для проччих сословий путь к достижению должностей и почестей государственных. Одно только страшное потрясение могло бы уничтожить в России закоренелое рабство; нынче же политическая наша свобода неразлучна с освобождением крестиян, желание лучшего соединяет все состояния противу общего зла, и твердое, мирное единодушие может скоро поставить нас на ряду с просвещенными народами Европы. Памятниками неудачного борения Аристокрации с Деспотизмом остались только два указа Петра III-го о вольности дворян, указы, коими предки наши столько гордились и коих справедливее должны были бы стыдиться.

Царствование Екатерины II имело новое и сильное влияние на политическое и нравственное состояние России. Возведенная на престол заговором нескольких мятежников, она обогатила ‹их› на счет народа и унизила беспокойное наше дворянство. Если царствовать значит знать слабость души человеческой и ею пользоваться, то в сем отношении Екатерина заслуживает удивление потомства. Ее великолепие ослепляло, приветливость привлекала, щедроты привязывали. Самое сластолюбие сей хитрой женщины утверждало ее владычество. Производя слабый ропот в народе, привыкшем уважать пороки своих властителей, оно возбуждало гнусное соревнование в высших состояниях, ибо не нужно было ни ума, ни заслуг, ни талантов для достижения второго места в государстве. Много было званых и много избранных; но в длинном списке ее любимцев, обреченных презрению потомства, имя странного Потемкина будет отмечено рукою Истории. Он разделит с Екатериною часть воинской ее славы, ибо ему обязаны мы Черным морем и блестящими, хоть и бесплодными победами в северной Турции.[3]

Униженная Швеция и уничтоженная Польша, вот великие права Екатерины на благодарность русского народа. Но со временем История оценит влияние ее царствования на нравы, откроет жестокую деятельность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ угнетенный наместниками, казну расхищенную любовниками, покажет важные ошибки ее в политической экономии, ничтожность в законодательстве, отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее столетия — и тогда голос обольщенного Вольтера не избавит ее славной памяти от проклятия России.

Мы видели, каким образом Екатерина унизила дух дворянства. В этом деле равностно помогали ей любимцы. Стоит напомнить о пощечинах, щедро ими раздаваемых нашим князьям и боярам, о славной расписке Потемкина, хранимой доныне в одном из присудственных мест государства,[4] об обезьяне графа Зубова, о кофейнике к.‹нязя› К.‹утузова› и проч. и проч.

Екатерина знала плутни и грабежи своих любовников, но молчала. Ободренные таковою слабостию, они не знали меры своему корыстолюбию, и самые отдаленные родственники временщика с жадностию пользовались кратким его царствованием. Отселе произошли сии огромные имения вовсе неизвестных фамилий и совершенное отсутствие чести и честности в высшем классе народа. От канцлера до последнего протоколиста всё крало и всё было продажно. Таким образом развратная государыня развратила и свое государство.

Екатерина уничтожила звание (справедливее название) рабства, а раздарила около милиона государственных крестиян (т. е. свободных хлебопашцев), и закрепостила вольную Малороссию и польские провинции. Екатерина уничтожила пытку — а тайная канцелярия процветала под ее патриархальньм правлением; Екатерина любила просвещение, а Новиков, распространивший первый лучи его, перешел из рук Шишковского[5] в темницу, где и находился до самой ее смерти. Радищев был сослан в Сибирь; Княжнин умер под розгами — и Фон-Визин, которого она боялась, не избегнул бы той же участи, если б не чрезвычайная его известность.

Екатерина явно гнала духовенство, жертвуя тем своему неограниченному властолюбию и угождая духу времени. Но лишив его независимого состояния и ограничив монастырские доходы, она нанесла сильный удар просвещению народному. Семинарии пришли в совершенный упадок. Многие деревни нуждаются в священниках. Бедность и невежество этих людей, необходимых в государстве, их унижает, и отнимает у них самую возможность заниматься важною своею должностию. От сего происходит в нашем народе презрение к попам и равнодушие к отечественной религии; ибо напрасно почитают русских суеверными; может быть нигде более, как между нашим простым народом, не слышно насмешек на счет всего церковного. Жаль! ибо греческое вероисповедание, отдельное от всех проччих, дает нам особенный национальный характер.

В России влияние духовенства столь же было благотворно, сколько пагубно в землях римско-католических. Там оно, признавая главою своею папу, составляло особое общество, независимое от гражданских законов, и вечно полагало суеверные преграды просвещению. У нас, напротив того, завися, как и все проччие состояния, от единой власти, но огражденное святыней религии, оно всегда было посредником между народом и государем как между человеком и божеством. Мы обязаны монахам нашей Историею, следственно и просвещением. Екатерина знала всё это, и имела свои виды.

Современные иностранные писатели осыпали Екатерину чрезмерными похвалами: очень естественно; они знали ее только по переписке с Вольтером и по рассказам тех именно, коим она позволяла путешествовать. Фарса наших депутатов, столь непристойно разыгранная, имела в Европе свое действие; Наказ ее читали везде и на всех языках. Довольно было, чтобы поставить ее наряду с Титами и Траянами; но, перечитывая сей лицемерный Наказ, нельзя воздержаться от праведного негодования. Простительно было фернейскому философу превозносить добродетели Тартюфа в юпке и в короне, он не знал, он не мог знать истины, но подлость русских писателей для меня непонятна.

Царствование Павла доказывает одно: что и в просвещенные времена могут родиться Калигулы. Русские защитники Самовластия в том несогласны и принимают славную шутку г-жи де Сталь за основание нашей конституции: En Russie le gouvernement est un despotisme mitigé par la strangulation.[6]

2 авг. 1822

Справочный том: Дополнения и исправления

Пушкин А. С. Том XI: [Дополнения и исправления] // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 16 т. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1959.

Справочный том: Дополнения и исправления. Указатели. — 1959. — С. 58–62.

<ЗАМЕТКИ ПО РУССКОЙ ИСТОРИИ XVIII ВЕКА>

В основном тексте допущены две опечатки. Следует читать:

На стр. 15, строка 28, не „разделил“, а „разделит“.[7]

На стр. 16, строка 13, не „Одобренные“, а „Ободренные“.[8]

В других редакциях пропущен текст черновика двух отрывков статьи (находится в тетради ЛБ 2365, на листах 66 об. и 67).

Опубликовано И. Л. Фейнбергом в статье „Неизданный черновик Пушкина“ — „Вестник Академии наук СССР“, 1956, № 3, стр. 118–122.

Приводим эти отрывки:

<1>

(ЛБ 2365, л. 66 об.)

Униженная Швеция и[9] уничтоженная Польша[10] вот истинные права[11] Екатерины на благодарность Русск.<ого> Народа[12] — но со временем[13] Истина оценит влияние ее царствования на нравы, откроет жестокую деятельн<ость> ее деспотизма[14] под маскою кротости и терпимости, народ угнетенный[15] ее наместниками, казну расхищенную любовниками[16], покажет важные ошибки ее[17] в политической экономии, ничтожность в законодательстве[18], отвратительное фиглярство[19] в сношениях [с] философами [18] ст<олетия>[20]

<2>

(ЛБ 2365, л. 67)

(справедливее[21] название) рабства; а раздарила[22] око<ло> 200 000 государственных крестиан[23] (т. е. свободных хлебопашцев)[24] и закрепостила[25] вольную Малороссию. Ек.<атерина> уничтожила пытку и тайная канцелярия процветала под ее патриархальным правлением[26] — Екатерина любила просвещение — и Новиков[27], распространивший первые лучи его, из рук[28] кровавого Шишковского перешел во мрак[29] темницы, Радищев [был сослан][30] в Сибирь до конца жизни <?> ее <?>[31], Кн.<яжнин> умер под розгами[32] и Фон-Визин[33], которого она боялась, не избежал бы той же участи, если б не чрезвычайная[34] его известность.

——

Ш.<ишковский> домашний палач кроткой Ек.<атерины>[35].

Примечания

1

Доказательства тому царствование безграмотной Екатерины I, кровавого злодея Бирона, и сладострастной Елисаветы.

n_1

2

История представляет около его всеобщее рабство. Указ, разорванный кн. Долгоруким, и письмо с берегов Прута приносят великую честь необыкновенной душе самовластного государя; впроччем всесостояния, окованные без разбора, были равны пред его дубинкою. Всё дрожало, всё безмолвно повиновалось.

n_2

3

Бесплодными, ибо Дунай должен быть настоящею границею между Турциею и Россией. Зачем Екатерина не совершила сего важного плана в начале фр.‹анцузской› рев.‹олюции›, когда Европа не могла обратить деятельного внимания на воинские наши предприятия, а изнуренная Турция нам упорствовать? Это избавило бы нас от будущих хлопот.

n_3

4

П.‹отемкин› послал однажды адьютанта взять из казенного места 100000 р. Чиновники не осмелились отпустить эту сумму без письменного вида. П.‹отемкин› на другой стороне их отношения своеручно приписал: дать, е… м…

n_4

5

Домашний палач кроткой Екатерины.

n_5

6

Правление в России есть самовластие ограниченное удавкою.

n_6

7

Я исправил в основном тексте (valeryk64)

n_7

8

Я исправил в основном тексте (valeryk64)

n_8

9

Униженная Швеция и вписано.

n_9

10

Далее начато: а. уни<женная> б. усмиренная Турция

n_10

11

вот права

n_11

12

на нашу благодарность

n_12

13

а. но <нрзб. > б. но время в. но настанет время

n_13

14

а. откроет жесток<…> б. откроет деятельный <ее деспотизм>

n_14

15

покажет народ угнетенный

n_15

16

любимцами Здесь знак переноса+, соответствующий такому же знаку перед словами: отвратительное фиглярство (см. сноску 18). Далее следовало: а. войско из <….> б. <нрзб.> тиранства в. откроет важные ошибки

n_16

17

ее вписано

n_17

18

Здесь знак переноса; см. сноску 16 (оба знака зачеркнуты Пушкиным).

n_18

19

мелочное шарлатанство

n_19

20

а. в сношениях с Воль<тером> <?> и философами его столетия б. в сношениях [с] философами [ее] 18 столетия

n_20

21

скорее

n_21

22

сама дарила государевы поместия

n_22

23

а. раздарила государственных крестиан б. раздарила око<ло> 300 000 государственных крестиан

n_23

24

землепашцев. Далее было: Ек.<атерина> унич.<тожила> зв.<ание> раб<…>

n_24

25

закрепостила часть

n_25

26

Далее было: а. Новиков, Радищев, Княжнин б. Новиков и Радищев были в. Княжнин умер под розгами [Ш.<ишковского>]

n_26

27

а. почтенный Новиков, более всех б. Новиков первый

n_27

28

был из рук

n_28

29

в мрак

n_29

30

Радищев <нрзб.>

n_30

31

до конца жизни<?> ее <?> вписано.

n_31

32

Далее было: Знаю, что Кандид и Белый бык были напеча<таны>

n_32

33

и Фон-Визин избе<жал>

n_33

34

чрезвычайная зачеркнуто и восстановлено.

n_34

35

Примечание Пушкина.

n_35

FB2 document info

Document ID: bd-814af2-2c27-e34a-c893-fc45-9971-84f7f8

Document version: 1.2

Document creation date: 04.07.2010

Created using: LibRusEc kit, Book Designer 5.0, FictionBook Editor 2.4 software

Document authors :

- rusec

- valeryk64

Source URLs :

- http://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/push17/vol11/y11-014-.htm

Document history:

v1.1 by valeryk64 — форматирование из "битого" fb2 файла, проверка по http://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/push17/vol11/y11-014-.htm, добавление текста сносок оттуда же. Об ошибках прошу сообщать на valeryk964@gmail.com, по возможности исправлю.

v1.2 by valeryk64 — добавил исправления из Справочного тома.

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.45.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.45.0 написанного Lord KiRon.

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/

Table of Contents

Александр Сергеевич Пушкин Заметки по Русской истории XVIII века

Справочный том: Дополнения и исправления